Двадцать шестого апреля текущего года исполнилось 40 лет с момента аварии на Чернобыльской АЭС. В этот день ровно четыре десятка лет назад на четвёртом энергоблоке Чернобыльской атомной электростанции произошла авария, ставшая самой масштабной техногенной катастрофой XX века. В атмосферу было выброшено огромное количество радиоактивных веществ, а последствия этой трагедии затронули миллионы людей в разных странах.

В ГосМКБ «Радуга» в настоящее время работает непосредственный участник ликвидации последствий на ЧАЭС - начальник ЭИС Евгений Васильевич Махов. В 30-километровой зоне отчуждения он находился два месяца. В то время это был едва ли не рекордный срок: из-за высокого уровня радиации ликвидаторы в основном работали в пораженной зоне один месяц.

- Евгений Васильевич, Вы поехали в Чернобыль спустя год после трагедии. В то время уже понимали масштаб катастрофы?

- Я понимал, конечно, что последствия аварии на ЧАЭС огромны, но реальную ситуацию тогда мало кто себе представлял. Информация была минимальная. Получил повестку и поехал отдавать долг Родине. Приказ есть приказ.

- Но Вы понимали, куда едете?

- На самом деле до последнего дня было не известно, куда меня направят. Догадывался только, что или Афганистан, или Чернобыль. Повестка из военкомата для прохождения военных сборов сроком на 6 месяцев пришла в начале мая 1987 года. У меня была специальность «Связист», полученная во время прохождения срочной службы в войсках ПВО. После прохождения медицинской комиссии был признан годным к несению службы и 19 мая направлен на сборный пункт в Москву. Оттуда - в Курск, где гражданку сменил на военную форму старшего лейтенанта. Затем в Киев, а оттуда - в расположение части, находившейся в 30-километровой зоне аварии. И уже 22 мая я был назначен на должность зам. начальника связи полка войсковой части 78768 Московского округа.

За мужество и отвагу, проявленные при выполнении обязанностей по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, сопричастных с риском для жизни, капитан запаса Е.В. Махов награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 2 степени, а также удостоен Знака «Ветеран атомной энергетики и промышленности».

- Вас как-то специально готовили к нахождению в опасной зоне? Были ли какие-то спецсредства?

- Не могу сказать, что была какая-то специальная подготовка. Главное было следить за гигиеной, носить маски. Белье, одежду меняли каждый день. Ежедневно выдавали всё новое.

- Но Вы как-то ощущали радиацию? Говорят, что по ощущениям ее невозможно определить.

- Сама радиация не ощущалась никак. Только у многих был сильный кашель. Маски, респираторы не спасали. Со временем этот «радиационный» кашель прошел.

- Как в то время был налажен быт ликвидаторов? Что вы вообще увидели вокруг, когда приехали? Что Вас поразило?

- Быт был организован неплохо. Офицеров из нашей в/ч расселяли в отдельно стоящие домики, человек по восемь. Солдаты жили в палатках. Была столовая, где нам готовили еду, но в основном это были рыбные консервы, сгущенка, пили минеральную воду. Позже, когда я был командирован непосредственно на саму АЭС, нас поселили вначале в бомбоубежище, где были организованы очень хорошие условия и усиленное питание. Затем жили в коттеджном поселке. Природа самая обычная: деревья с пышной зеленью, все цвело, затем созрели фрукты. Мы их ели, устоять было невозможно, такие они были крупные, спелые. А вот в Припяти была удручающая картина.Это был пустынный город, разбитые окна в домах, разбросанные детские игрушки. Жителей эвакуировали в первые же сутки. Город был закрытый, милиция патрулировала его, но все равно находились мародеры, которые пытались вынести оставленные жителями вещи. В селах оставались одни старики, отказавшиеся уезжать, и это было тоже очень тяжелое зрелище. Все было заброшено, хоть где-то и работали магазины, жизнь как-то теплилась. Запомнился «рыжий лес» рядом с Чернобыльской АЭС. Высокие дозы радиации убили хвойные деревья за несколько часов: хвоя выгорела и стала ржавого цвета.

- Когда Вы были командированы непосредственно на саму атомную электростанцию, какие задачи стояли перед Вами и Вашими сослуживцами?

- Действительно, через 19 суток пребывания в зоне ЧАЭС приказом вышестоящего руководства я был командирован в оперативную группу особой зоны в/ч 59828 на должность замначальника штаба. Опергруппа осуществляла руководство всеми работами воинских частей по дезактивации на ЧАЭС и прилегающих территориях, снабжением медицинскими препаратами, осуществляли дозиметрический контроль помещений третьего энергоблока, «рыжего леса» и т.д. По роду работы я был на всех пяти блоках Чернобыльской АЭС, в г. Припять, практически во всех окрестных селах, на промплощадках. Весь личный состав оперативной группы работал самоотверженно, трудились по 12 и более часов. При норме в 10 рентген люди получали значительно большую дозу облучения, но не думали об этом, выполняли поставленные задачи ценой своего здоровья и жизней.

В 30-километровой зоне отчуждения старший лейтенант Евгений Махов находился два месяца. В то время это был едва ли не рекордный срок: из-за высокого уровня радиации ликвидаторы в основном находились в пораженной зоне один месяц.

- До сих пор очевидцы и участники событий на ЧАЭС вспоминают, как люди в считанные дни буквально сгорали от облучения…

- Да, таких случаев было и на моих глазах немало. Помню, старший лейтенант нашел где-то портсигар, ну и носил его в кармане. А через несколько недель началась онкология. Вначале ампутировали ногу, но спасти его так и не удалось. Все было заражено радиацией - предметы, техника, камни, кирпич… Там же, в зоне чрезвычайной ситуации, на самой атомной электростанции с нами постоянно работали бригады врачей, академиков. Они изу-чали с точки зрения медицины влияние радиации на человека, оценивали последствия, оказывали помощь ликвидаторам, проводили обследования.

Домой я вернулся ровно через два месяца, 24 июля 1987 года. Прошел обследование в больнице и вернулся к работе. Подорвано ли у меня с тех пор здоровье? Однозначно скажу, что Чернобыль для меня не прошел бесследно, как и для сотен тысяч участников и ликвидаторов последствий взрыва на ЧАЭС. Вскоре вернулся к работе в МКБ, где и тружусь по сегодняшний день.