Воспоминания летчика-испытателя

Продолжение. Начало в № 2

Становление любого нового летчика в качестве летчика-испытателя начиналось с поочередного освоения всех серийных самолетов, находящихся на эксплуатации в Первом научно-испытательном управлении. А это были и фронтовые истребители, и истребители-перехватчики, и истребители-бомбардировщики. По установившемуся в этом Управлении правилу, освоение считалось законченным, если летчик выполнил на новом для него типе три полета с целью ознакомления с его устойчивостью и управляемостью на разных режимах, включая сложный пилотаж и разгон до максимальных скоростей. Причем первый свой полет летчик выполнял без всяких контрольных полетов с опытным инструктором. Считалось, именно так будущий испытатель должен готовиться к первому полету на опытном самолете. Наравне с этим ему начинали доверять проведение контрольных испытаний.

По этому пути готовился и я. Было очень трудно, но страшно интересно. Так прошло почти два года. За это время у многих моих старших товарищей случались в воздухе особые случаи, из которых они выходили победителями. У меня пока все шло гладко. Одно время даже стал задумываться: как я стану вести себя, если откажет техника? Буду суетливым или наоборот, заторможенным. И то, и другое обычно плохо заканчивается. Всевышний, видимо, услышал мои мысли. После освоения первого сверхзвукового отечественного истребителя-перехватчика МиГ-19 мне доверили контрольные испытания управляемой ракеты с пуском по воздушной парашютной мишени. После окончания их гарантийного срока хранения на складах берут выборочную партию для испытаний. В случае положительного результата продлевают срок хранения.

Перед первым полетом командир вызвал меня и спросил:

- Сынок, ты когда-нибудь пускал ракеты?

- Нет.

- Вот тебе и карты в руки, опыт получишь. Только смотри, там есть такая особенность - они после пуска, на траектории, иногда взрываются. Так ты не вздумай никуда отворачивать, как раз в осколки и попадешь. Лети прямо в центр разрыва. Неприятно, конечно, но так надо. Понял?

- Да.

- Иди, удачи.

«Нажать кнопку пуска, - думал я на ходу,- нетрудно. Но сначала нужно цель обнаружить по экрану бортовой РЛС, потом захватить ее. А я этой РЛС еще ни разу не пользовался. Ничего, успокойся, не первый раз в первый класс».

Взлетел, вышел в район боевых работ, заранее включил РЛС, присмотрелся к мерцающему экрану. По командам штурмана наведения выполнил маневр для выхода на боевой курс. Включил тумблеры для пуска. Где-то впереди и выше летел самолет, который по команде штурмана произвел сброс мишени. Она должна медленно снижаться на парашюте. Вот мелькнула на экране какая-то метка. Она, не она? Еще, еще. Уже без сомнений маневром самолета загоняю ее в «лузу», в которой можно захватывать. Цель неподвижна, а я сближаюсь с ней со скоростью 600 км/час. Вся атака занимает несколько секунд. Есть сигнал разрешения на пуск. Нажимаю боевую кнопку. Ракета с легким шумом рванулась вперед. Вздрагиваю от неожиданности, но провожаю ее взглядом. И вдруг вижу взрыв, какие-то мелкие части ракеты полетели в разные стороны.

Инстинктивно хотел тут же отвернуть, но память мгновенно напомнила совет командира: в центр, лети прямо в центр. Но в этот момент вижу, что на самолет летит большой черный предмет. И летит прямо в меня. Только успел пригнуть голову вниз, как услышал легкое чирканье по фонарю, а затем почувствовал сильный удар по самолету. Тот заколебался, потом затрясся. «Все-таки попал, - подумал невесело и начал проверять его реакцию на отклонение рулей». Самолет реагировал, но слабо, и пытался лететь боком. Не вращается, не падает, и то слава Богу. Только как садиться буду?

«Старики» говорили, в таких случаях, пока есть высота, проверить, хватит ли рулей по управлению самолетом на посадке. Уменьшил скорость, выпустил шасси, затем закрылки. Большими отклонениями ручки и педали удавалось сохранять полет без крена. Решил идти на посадку, хотя руководителю полетов ни о чем не докладывал.

Напряжение нарастало по мере приближения к земле. А если не получится? Что тогда будет? Усилием воли отбросил эти мысли, весь собрался на случай мгновенной реакции у самой земли. Наконец приземление, пробег и остановка. Теперь можно выдохнуть. Когда вылез из кабины, то с удивлением увидел - в хвостовой части фюзеляжа стабилизатор был почти «голым», без обшивки. Между их клочьями торчали сломанные нервюры. Позже выяснилось: на ракете взорвался не боевой заряд, а развалился пороховой двигатель.

На разборе полетов, после моего доклада, командир только и сказал, что я действовал правильно, но тут же отругал: «Почему не доложили о случившемся руководителю полетов и о своем решении идти на посадку?». А как хотелось, чтобы немного и похвалили. Но у испытателей это не принято - профессия такая. Летчики еще спорили: докладывать или нет - это бабушка надвое сказала. Я же думал о своем: «Зато теперь я знаю, как буду вести себя в аварийных ситуациях».

Владимир КОНДАУРОВ

Продолжение следует