Воспоминания летчика-испытателя

Такая жизнь началась у меня в четырнадцать лет и только по одной причине - давно уже, с детства, хотел летать. Как только узнал, что в областном ДОСААФ создается планерная школа, я тут же помчался к ее начальнику с великой просьбой включить меня в первый отряд курсантов. Ответ был отрицательным из-за возраста.

- Мал еще, приходи, когда исполнится шестнадцать. Моего будущего Учителя в небе я доставал неутомимо до тех пор, пока тот не сдался. И вот я планерист, с летным шлемом на голове и в огромных перчатках-крагах на руках. Еще бы! В таких летал сам Валерий Чкалов.

В группе я оказался «меньшой» и по возрасту, и по росту. Поскольку первые прибывшие планеры были только одноместные, то обу-чение вначале шло в виде устного рассказа нашего единственного Учителя, бывшего военного летчика. Весной начались наши первые поездки на летное поле, где с помощью длинного амортизатора мы совершали на планере первые пробежки и небольшие подлеты до высоты 1 - 2 метров. На них я и остановился. Взрослые парни уже летали на недосягаемой для меня высоте 15 - 20 метров, стартуя с мотолебедки. А у меня никак не получалось одновременно сохранять направление, удерживать планер от кренов и приземляться без ударов о землю.

- Я тебе говорил, сынок, - развел руками Учитель, - тебе еще рано осваивать небо.

Неизвестно, как бы в дальнейшем осуществилась моя мечта стать летчиком, если бы не один случай. Старшие товарищи решили на майские праздники полетать «втихомолку», без начальника. Такое событие не могло пройти без меня. Приехав на место, планеристы сразу начали осваивать новые для них высоты. Для этого перед каждым полетом затаскивали планер на ближайшую гору и там - вниз по склону, еще вдобавок натягивали амортизатор. В результате после старта оказывались на высоте около ста метров. Завораживающими глазами провожая длительный полет планера, без устали таскал его целый день на гору. И терпеливо ждал своей очереди. Никаких мыслей о том, что я еще не умею летать, в голове не было. Было только одно - жажда полета. Конечно, «летчики» этого дня были против, чтобы я летел. Но мое возмущение было настолько искренним, что они сдались после моего веского довода: когда вы летали, я таскал его, а сейчас… Это нечестно!

Для меня не сделали никакого исключения. Я сел, привязал ремень на поясе и дернул рукоятку старта вверх. Аппарат рванулся вперед, как камень из рогатки. Находясь в огромном напряжении, я не держал ручку управления в руке, а «давил из нее сок». Через короткое время планер успокоился, и мы оба как бы замерли в воздухе. Я боялся повернуть голову и глянуть вниз. До сих пор самая большая высота подо мной была, когда собирался прыгнуть с парашютной вышки в городском саду. А планер тем временем начал крениться вправо с опусканием носа. Чем дальше, тем больше. Я с ужасом смотрел на каменистый склон, в который скоро должен врезаться. Мыслей, что при этом будет со мной, не было совершенно. Только ясно представил себе картину разрушения планера и как ребята будут меня ругать. Ремонт займет много времени, летать не будем, а мне вообще больше не дадут взлететь.

В отчаянии дернул ручку управления в сторону, против крена. К моему радостному удивлению планер быстро вышел из крена и собрался перейти в противоположный. Слушается! Попробовал управлять спокойнее. Он послушно реагировал на мои действия. И только теперь вспомнил, что нужно куда-то садиться, нужно смотреть за скоростью, регулировать угол снижения. Даже сейчас, вспоминая этот первый полет в неизвестное, не могу понять - как мне удалось приземлиться под горой, причем довольно мягко. Запомнилось лишь ощущение огромного счастья. Стою у крыла, нервно колочу пальцами по его поверхности, вижу бегущих ко мне с радостными криками ребят и слышу внутри крик души: «Я буду летать! Я стану летчиком!».

Владимир КОНДАУРОВ

Продолжение следует