Моим друзьям и товарищам детства посвящаю

После частных квартир и бараков жить даже в коммуналке было благо: большой коридор, туалет, ванная с дровяным отоплением, на кухне печь. Она тоже топилась дровами. Ну, это просто царство, а не жилище. Тем более если хорошо жилось с соседями. Дрова заготавливали сами и много, для чего были построены во дворе дровяные сараи. Помимо топлива в них хранился стандартный набор нескоропортящегося харча: в кадушках на ведра 3-4 квашеная капуста, грибы, помидоры и огурцы. Иногда, набегавшись до умопомрачения и измотав себя мальчишечьими заботами, мы забредали к кому-либо в сарай и устраивали там самое настоящее пиршество, утоляя голод горстями капусты или солеными помидорами. А если кто-то еще приносил ломоть-два черного подсоленного хлеба, намазанный маргарином или растительным маслом, то это было уже настоящее царское угощение и наслаждение.

Улица и родной двор всегда были для мальчишек любимой стихией, а тогда тем более, ведь большинство жило в коммуналках. В комнату гостей особо не приведешь, а если привел, то особо не развернешься. Не мать, так соседи могут выгнать беспокойную братию, чтобы не насорили, не напачкали в коридоре.

Сейчас, когда я прохожу тем двором моего детства, каждый раз ловлю себя на мысли, что уж больно он маленький. Тогда же, 65 лет назад, он казался огромным миром, полным тайн, загадок, радостей детских открытий и любимых игр.

Наряду с одноэтажным дровяным сараем, близко расположенным к нашему дому, в центре двора еще стоял и двухэтажный сарай, приписанный к дому по ул. Жолио-Кюри (тогда, в 1956 г., еще Центральной). Сарай двухэтажный, и там, на втором этаже, можно было спрятаться от дождя, играть, прыгать вниз на землю, забираться с перил на крышу и бегать по ней, сбрасывать десант (брался обыкновенный носовой платок, соединялся четырьмя нитками-стропами, а к ним привязывался груз). Образцом смелости и дерзости считался спуск с крыши с помощью зонта. Трюк, как правило, заканчивался ушибами и последующими экзекуциями родителей за добровольную попытку к членовредительству и уничтожение семейного зонта.

Пустырь между сараем и забором, ограждавшим территорию детских ясель (сейчас здесь Дом ветеранов), стал для нас настоящими «Лужниками», где гоняли в футбол, играли в лапту. Сейчас эту игру видимо отправили в архив XX века как анахронизм русской жизни и традиций, а тогда она была замечательным способом физического здоровья и развития. Безусловно, не обошлось детство и без игр в войну, казаков-разбойников, пряток и догонялок. Время за такими занятиями летело быстро,не успеешь оглянуться, как постепенно темнело и из кухонной форточки раздавалось родительское: «А ну домой, хватит шляться, пора спать!».

Если улица Молодежная, куда выходили окна нашей двенадцатиметровки, ничем особым не отличалась, пожалуй, только большим количеством машин, то соседняя Центральная была действительно главной, хотя движение транспорта здесь было весьма ограничено. По замыслу проектировщиков улица должна быть таковой.

Отрадно, что и сейчас она сохранила свой первозданный вид. Те же красавицы звонкие сосны и тенистые липы охраняют ее покой и какое-то особое благополучие и степенность. Она была первой улицей в городе, архитектурно законченной к середине 50-х годов. Расположенные дома на ней по тому времени считались элитными, и сюда в основном селили научный народ.

По своему облику архитектура домов - типичный архитектурный ширпотреб того времени, свойственный для закрытых городишек, что росли как грибы во второй половине 40-х - начале 50-х годов в Подмосковье. Мне такие же кварталы приходилось видеть в Королеве и Видном.

Люблю на этой улочке бывать в любое время года, но все-таки особо зимой, когда пушистый снег свисает с красавиц сосен, и летом, когда вдыхаешь разогретый сосновый аромат. За это мы должны благодарить первостроителей. Времена были тогда суровые, но человеческая доброта и любовь к природе сохранялись. Даже без всяких экологических программ и западных грантов на природоохранную деятельность. Обидно, что сейчас мы не подсаживаем сюда, к старым деревьям, молодые сосенки. Ведь пройдет время, и они должны заменить ветеранов, сохранив неповторимость ул. Жолио-Кюри. Так она стала называться после смерти выдающегося физика-гуманиста, борца с ядерной и военной угрозой Фредерика Жолио-Кюри. Кстати, в нашем городе это единственная улица, которая носит имя иностранного гражданина. Великий французский физик побывал в Дубне в 1958 году. К тому времени ОИЯИ уже стал реальностью, причем реальностью не только научной, но и политической. Научным центром, начинавшим доказывать миру, что ученые-физики социалистических стран, объединив свои усилия и интеллект, способны работать высокопродуктивно, творчески и дерзновенно. Поэтому знакомство ученого с Институтом должно было стать фактическим признанием европейской общественностью существования Международного научного центра в Советском Союзе. Ф. Жолио-Кюри побывал в лабораториях Института, встречался с учеными и дал очень высокую оценку деятельности интернационального коллектива. Самый главный вывод, который он вынес как человек, знавший пагубные последствия уранового распада - ученые ядерщики способны работать для мира.

В центре улицы с 1951 года разместился административный корпус ОИЯИ. Место для Дубны мемориальное и знаменательное не только с точки зрения того, что здесь принимались многие великие решения, связанные с развитием физики в мире, но и тем, что в разные годы в здании работали М.Г. Мещеряков, Д.И. Блохинцев, Н.Н. Боголюбов и бывали великие ученые, политические деятели, артисты, космонавты, спортсмены. Многие из них, приехав в город, считали за великую честь посетить ОИЯИ, чтобы отдать должное интеллекту и дерзновению ученых.

Многие годы площадь напротив него была общественно-политическим центром институтской части и местом массовых гуляний. С тех лет, второй половины 50-х, в памяти остались демонстрации жителей, самодеятельные концерты, устраиваемые на двух сдвинутых кузовах грузовиков, и, конечно, новогодние елки. К праздникам готовились все, в том числе и мы - малышня. К 1 Мая нам в школе давали задание - нарезать веток березы или тополя, поставить в воду, чтобы к празднику появились тонкие клейкие зелёные листочки. Затем надо было сделать бумажные цветы и украсить ими ветки. Сколько умения и усердия мы проявляли, чтобы они были красивыми и яркими.

Слева и справа на площади стояли палатки. В одной, как и сейчас, продавали газеты и журналы, где в очереди можно было встретить М.Г. Мещерякова и других значимых ученых Института, а в другой продавали газированную воду и мороженое. Запомнилась и витрина, называемая «Крокодил идет по городу».

Выпуски стенгазет клеймили позором городских хулиганов и пьяниц. Потом, когда убрали высокие заборы, ограждавшие газоны, витрина переместилась к горотделу милиции, а потом совсем исчезла, хотя нарушителей правопорядка не убавилось.

Иногда я останавливаюсь на площади и задумываюсь. Городу почти 70 лет, но площадь видела многое. Приезд в город и Институт именитых гостей, старты легкоатлетических соревнований, стихийные митинги в честь полета первых космонавтов, митинги дубненских демократов, гвоздивших коммунистическую систему и Советский Союз, вырастивший и давший им образование, высокооплачиваемую по тем временам престижную работу. Невольно приходит мысль, что было бы здорово ее, площадь на улице Жолио-Кюри, как и саму улицу, да и другие улочки, с которых Дубна начиналась, навсегда сохранить в первозданном виде. Мы, выросшие на них, кто шлепал босиком по теплому асфальту в летний дождь и гонял на попу-лярных для Дубны велосипедах, когда-то уйдем и унесем с собой их образ и память, но эти улочки должны остаться для тех, кто живет в XXI веке.

На улице Молодежной начался у меня новый и значимый жизненный этап - учеба в школе. Появилась новая улица детства моего - улица, где она располагалась. Тогда она ещё не имела настоящего названия, но потом, с 1958 г., стала именоваться Комсомольской. Окружающий мир стал разом шире, разнообразнее. Личная жизнь теперь вписывалась в общественную среду. Наша школа №3 в то время была единственной в молодой Дубне (в 1961 году после объединения Дубны и Иваньково она станет школой №4). Этого события я ожидал. Помнится чувство трепета, с которым я шел с родителями покупать школьную форму и учебники. Остался в памяти и сам день 1 сентября - яркий, солнечный и полный массой новых впечатлений и открытий. А потом наступили будни учебы на целых 10 лет. Сначала в третьей (четвертой) школе 1-4 классы, затем в восьмой 5-8 и оканчивал учебу вновь в четвертой.

Принадлежностью к новому статусу служила школьная форма. Она была серо-стального цвета. Во многом сходна с дореволюционной гимназической. В неё входили брюки, гимнастерка, которая подпоясывалась ремнем с пряжкой, и фуражка с кокардой. В старших классах ученики носили китель со стоячим воротником. Но мы такую форму почти не носили. К этому времени стали вводить в школах новую форму.

Из первых школьных воспоминаний в памяти осело многое, но остановиться стоит на наиболее памятных моментах. Школа тогда жила на два здания. Одно, основное, сданное в эксплуатацию в 1955 г., было на ул. Комсомольской, а второе, где тоже шли занятия, сданное в 1952 году, располагалось на ул.Мира. В ней училась часть учеников начальных классов. Так, наш класс посещал её в третий год обу-чения. Сидели мы за массивными довольно просторными стандартными партами, покрашенными снизу в коричневый цвет, а сверху - рабочая зона, в черный. Она была под уклоном, и поэтому учебник и тетрадки периодически могли сползать вниз. Парты были тяжелые, но мы с мальчишками в порыве игры их с потугами передвигали по классу. Иногда устраивали баррикады, за что получали от учителя нагоняй. Писали перьевыми ручками, макая их в чернильницу, что размещалась на парте в специальной выемке. Каждый раз с утра дежурные вставляли её туда, а потом собирали. Такую чернильницу называли проливайка. Достаточно было какого-то неосторожного движения, и она опрокидывалась и разливалась. Но дома были непроливайки. В обязанности дежурных входило заполнять чернильницы чернилами у уборщицы тети Клавы на первом этаже. Иной раз начиненный таким жидким грузом идешь в класс и лишь думаешь, чтобы снующая на лестнице и в коридоре ребятня в тебя не врезалась.

Учебных предметов было не так уж и много, но подготовка к ним, конечно, требовала времени, усилий, желания учить, чего не всем и не всегда хватало. Класс наш не сказать, чтобы был сильный. Те, кто посещал до школы детские садики, учились получше, а остальные средне. Некоторые из ребят, а их было человек 5, со всеми не доучились. Их оставили на второй год. Было тогда такое наказание. Потом от него в 70-е годы начнут всяческими чиновничьими уловками уходить, порождая педагогический самообман.

Из учебных впечатлений врезалось в память изучение на уроке чтения рассказа А.П.Чехова «Ванька Жуков». Учительница Клавдия Георгиевна, которая заменяла нашу классную руководительницу З.Н. Голову, ушедшую в декретный отпуск, так его проникновенно и артистично читала, что весь класс замер от напряжения, сопереживая герою и искренне жалея его. Когда закончилось чтение, стояла тишина, которую нарушил всхлип кого-то из девочек. Так было всем нам жалко этого мальчика - Ваньку Жукова. «Неизгладимый след» оставил такой предмет, как чистописание. Он был трудным, так как требовал большой усидчивости, внимания и старания, аккуратности. Считаю, что это был очень полезный предмет. Правда, давался он мне тяжело.

Много с нами учитель занималась различным рукоделием. К примеру, однажды мы к дню 8 Марта сделали, используя открытки, подарки мамам - шкатулочки для хранения швейной мелочи. Учили нас, в том числе и мальчишек, вышиванию крестом. До глади дело не дошло.

Учеба шла своим чередом, и как тогда было положено в 10 лет наступил в жизни у нашего поколения очередной поворот, менявший наш общественно-политический статус. Он был связан с вступлением в ряды пионерской организации. Сейчас вокруг этого родилось много всяческих мифов, главный из которых состоит в том, что, мол, прием в пионеры носил поголовный характер и стать им мог любой и каждый. На самом деле нас к вступлению в пионеры готовили. Определяли критерии, по которым шел отбор, и мы стремились этим критериям соответствовать. Конечно, главными из них была успешная учеба и хорошее поведение. Если такого не было, то стать пионером было невозможно. К примеру, в нашем классе пять-шесть систематически неуспевающих учеников так и не приняли в пионеры. Меня, имевшего проблемы с чистописанием, также не сразу приняли. Лишь после того, как поправил положение, я был удостоен чести носить пионерский галстук.

Вступление было добровольным. Никто в пионеры насильно не тянул. С нами учился паренек Саша О., который на все предложения стать пионером отвечал отказом. Так и закончил восемь классов, не будучи пионером. И потом не вступал в комсомол. Что интересно, его мама была одной из лучших в городе учителей.

Будущие пионеры учили историю организации, знакомились с биографиями пионеров-героев, учили законы юных пионеров и торжественное обещание. Их кандидатуры обсуждались в классе. Прием в пионеры старались делать запоминающимся. Он, как правило, приурочивался к политическим праздникам и событиям. Наибольшие по массовости приемы были к 22 апреля - дню рождения В.И.Ленина, и

к 19 мая - Дню пионерской организации. Они проходили торжественно, в присутствии пионеров всей дружины. Старшие пионеры (восьмиклассники), ветераны КПСС, революции, гражданской и Великой Отечественной войн, ударники труда после произнесения ребятишками торжественного обещания повязывали им галстуки. Вся церемония надолго оставалась в памяти. Помнится, мы вступали в пионеры на сборе в Доме культуры ОИЯИ в День Советской армии и Военно-морского флота СССР. Нас было на сцене не так уж и много. Галстуки нам повязывал известный в стране боевой контр-адмирал. А потом был концерт, и нам показали кино «Васек Трубачев и его товарищи».

С вступлением в пионеры появлялись и новые обязанности, возрастала ответственность за учебу и поведение. Помнится, одним из первых пионерских поручений для меня стало дежурство в пионерском карауле в день выборов. Задача состояла в том, что у урн, куда опускались избирательные бюллетени, ставился пионерский пост. В момент их опускания избирателем пионеры должны были отдавать пионерский салют. Почти полдня мы провели у этих урн, чувствуя внутреннюю гордость, что нам доверили такое ответственное дело в такой важный день, как выборы в органы власти. А потом мы получили возможность бесплатно посмотреть в актовом зале школы аж несколько фильмов.

Вообще, выборы в то время являлись подлинными народными праздниками. Избирательные участки торжественно украшались, звучала праздничная музыка. В течение дня проводились различные мероприятия - показ кинофильмов, концертов художественной самодеятельности. Работали буфеты с расширенным праздничным ассортиментом товаров. Здесь можно было с друзьями-приятелями выпить пивка или даже и что покрепче. Отношение к выборам в обществе было довольно серьезное. Сужу по своим родителям. Они были простыми тружениками и являлись беспартийными. Общественной активностью не отличались. Однако день выборов для них всегда был особым днем. Старались проголосовать ещё до полудня. Одевались в нарядную одежду и чинно шли, взяв с собой меня и младшего брата, на избирательный участок. Проголосовав облегченно резюмировали: «Вот и отдали свой долг». Заходили в буфет, покупали нам с братом какие-либо гостинцы. Иногда пересекались с кем-то из знакомых, и избирательный процесс мог перерасти в домашний праздник, закачивающийся настоящим русским весельем.

Николай ПРИСЛОНОВ

Продолжение следует