8 марта на сцену Дома культуры «Мир» ОИЯИ выйдет народный артист РФ Константин Райкин. В поэтическом моноспектакле, который артист называет «спектаклем своей жизни», прозвучат произведения Давида Самойлова и Александра Сергеевича Пушкина. Читать стихи художественному руководителю театра «Сатирикон» когда-то наказал Аркадий Райкин: «Это поможет публике глубже понять тебя и смотреть на жизнь многослойней». Константин Аркадьевич исполнит поэтические произведения, словно проигрывая множество драматических ролей, предварив их короткими рассказами о судьбах поэтов, делясь размышлениями о жизни и стране. Как признается актер: «Я чувствую волну интереса к настоящей поэзии. Людям недостает какого-то витамина в их духовной пище, каких-то хороших фраз, красивой речи. Пушкина прочесть - бацилл меньше в воздухе останется. Он как колокольный звон».

Однажды мы побеседовали с К.А. Райкиным о театре, об актерстве и накануне гастролей в ДК «Мир» делимся с читателями нашим разговором.

- Константин Аркадьевич, в книге «Роман с театром» Вы рассказывали, что театр должен быть островом любви. А островом познания он должен быть?

- По-моему, это и есть то, что вытекает из понятия любовь. Любовь - это ведь тоже способ познания мира. Мне кажется это самый верный из способов познания и другого человека, и себя - все это делается через любовь. Потому что даже сухой научный интерес - он всегда замешан на любви. Творчество - это любовь к знаниям, к истине. Под словом любовь я имею в виду понятие более широкое, а не как любовь между мужчиной и женщиной.

- Какой же эмоциональной силой нужно обладать театру, чтобы через четвертую стену прорываться к зрителю своим посылом и давать мощный тонус для каждой души в зале?

- Обычно зритель приходит в зал достаточно пассивным, однозначно настроенным. Если это хороший спектакль, сильный, то, как правило, зритель не ожидает от него того, что получает в результате. Он вообще не готов, он же не обязан готовиться. Он просто приходит в своем среднестатистическом квелом состоянии, со спящей душой, он ничего не обязан. Это актер, поскольку он профессионал, должен размяться и должен быть определенным образом настроен, заточен, сконцентрирован перед началом спектакля, он должен быть как-то очень мобилизован и профессионально обострен. А зритель пришел из гардероба, из буфета, он уставший после работы, полусонный, со спящим состоянием души… Но если правильно сделан спектакль, то он обязательно его расковыряет. Есть, конечно, отморозки, но они, в общем-то, не ходят в театр…

- Бывают случайно попавшие в театр люди…

- Да, но и на них можно оказать влияние. Надо это понимать, что есть люди с совершенно непроснувшейся душой, и они не знают, что она у них не проснулась. Они думают, что это нормально, как они живут, и все, что связано с какими-то высокими чувствами - они тоже эти слова употребляют, но совершенно по другому поводу. Они думают, что любовью называется то, что они испытывают, а это на самом деле любовью не называется, а называется по-другому, но они и не подозревают про это. Поскольку Бог есть в каждом, то даже на этих людей можно воздействовать, и в них проснется что-то, о чем человек и не знал до сих пор. Люди себя знают очень плохо…

- Если они делают шаг в театр, то это уже шаг на пути к познанию.

- Да, но этот шаг бывает иногда действительно случайным… Кто-то кого-то потянул, кто-то, отнекиваясь, пришел.

- Мне кажется, театр прорабатывает те чувства, которые заложены, но которые неактивны. Он их оживляет, вдыхает в них жизнь…

- Безусловно, это верно! Иногда бывают такие случаи, когда человек таким же примерно и уходит, но появившееся в нем непонимание сеет у него некое беспокойство все-таки. Потому что когда он видит, как зал реагирует, как его товарищи и собратья по виду реагируют на это, он иногда вдруг чувствует себя каким-то убогим от своего непонимания. Он осознает, что он глухой, а раньше этого не чувствовал - это уже хорошее дело. Да, театр делает свое дело, безусловно!

- Вы не раз повторяли, что играете, чтобы стать лучше. Происходит ли перед каждым выходом на сцену обнуление предыдущих «заслуг» и становление на путь к завоеванию следующих?

- Конечно, никакие заслуги не имеют значения в тот момент, когда мне нужно выходить на сцену и работать. Кому мои заслуги могут быть интересны? И мне самому тоже они не интересны, мне дали их люди, находясь в заблуждении… Да, играть, чтобы стать лучше. А лучше ты станешь только в том случае, если каждый раз выходишь как первый и делаешь все на совесть.

- Актерство - это работа души. Вы ежедневно доказываете себе, что именно это ремесло помогает справляться с плохими мыслями…

- С актером происходит какой-то процесс, он не выходит на сцену каким ему угодно, эта вещь уже почти несознательная, наработанная. Что такое настрой на спектакль?

- Концентрация…

- Концентрация! Конечно, не хочется называть это термином, чтобы не становиться похожим на сороконожку, которая начинает думать, с какой ноги она пойдет… Это естественная вещь для человека, который предназначен для этого дела. Он профессионал. С ним обязательно что-то происходит перед выходом на сцену, это определенный процесс, в котором можно долго разбираться, это должен делать, скорее, психолог…

- У меня психологическое образование, и, видимо, поэтому именно с такой стороны я подошла к этому вопросу.

- Я считаю, что психологи и артисты - это очень близкие профессии. Потому что мы занимаемся психологией бесконечно. Особенно артисты русского театра, это же психологическая школа - школа Станиславского - это умение правильно думать и искать подноготные глубины психологии и иногда психопатологии, находить глубокие психологические закоулки. Поэтому в самом себе, когда процесс налажен, не хочется его разбирать по полочкам, а то, что это процесс какой-то очень сильный - это да! Сложный процесс! Понимаете, это правильная постановка и правильно заявление - играть, чтобы стать лучше, потому что мужчина, который правильно выбрал профессию и который правильно в ней существует, он становится лучше! Вне профессии для мужчины процесс совершенствования и вообще движения к Богу невозможен! Мужчина обязательно должен быть профессионалом в чем-то, и если он правильно в этой профессии существует - он становится лучше. Если благодаря профессии человек становится злее, завистливее, это значит, что совершилась какая-то ошибка, либо профессия неверно выбрана, либо он в ней неверно себя ведет.

- Вера в чудодейство профессии очень схожа с верой, которая была у Шантеклера. Вы акцентировали момент окрыленности, «возвышающего обмана», без которых нельзя жить, иначе жизнь бескрыла...

- Конечно же, необходима какая-то энергия заблуждения! Это и есть высшее проявление человека. И искусство, и религия - это тоже энергия заблуждения.

- Веришь, и без этого нельзя!

- Без этого нельзя, все верно! Почему придумано все это? Почему это рождено? Это же все бездоказательно! Любая религия с научной точки зрения бездоказательна по тем канонам доказательств, которые признает наука. Почему человек о чем-то догадался и создал себе такие религии, конфессии - потому что это все жизнь духа, он испытывает потребность создания каких-то образов, которые заставляют его встать на колени перед чем-то… Это сродни искусству. Создание себе какого-то мира. Потому что иначе жить невозможно. Иначе: «Мне скучно, бес! Что делать, Фауст? Таков предел вам, значит, положен».

- Константин Аркадьевич, обращаясь к Вашим словам, процитирую: «Театру нужна радость, высокая концентрация, полет души». Тон этой радости и скорость полета задает художественный руководитель?

- Безусловно, но так я говорю исключительно про свой театр. Существует другой театр, которому никакая радость не нужна. Потому что существует, условно говоря, какой-нибудь немецкий театр, который занимается другим, и у него цели вообще противоположные. Я говорю про Русский театр и про наш театр конкретно! Я исхожу из каких-то установок, которые идут от Гоголя, от русской классики, от XIX века… Эти установки очень принципиальны для русского искусства вообще. Все идет от головы - от того, кто является головой. От лидера, от вожака.

- Понятие преданности театру проходит нитью сквозь Ваши постановки, звучит во многих интервью, оно чувствуется! Все ли Ваши актеры наделены подобным зарядом верности?

- Надо настроить их на этого. Иногда не получается, тогда мы с ними расстаемся. В этом нет ничего трагического, это просто несовпадения, и это бывает достаточно часто. Во-первых, у нас работать трудно, нужна исключительно добросовестная работа. Потом денег за это платят мало, у людей масса всяких сложностей в быту, они имеют семьи, и они чувствуют эту ответственность, им просто хочется больше денег, и правильно хочется. Поэтому иногда уходят люди или иногда я их об этом прошу. Мне совершенно невозможно работать с людьми, которым неинтересно. Это сразу видно! Это же не служба, а служение. Это образ жизни. И если у него не получается и для него это просто становится службой - я этого не хочу. Я очень многое об этом знаю, вижу по другим театрам, вижу очень много цинизма в нашем деле. С моей точки зрения это вообще вещь невозможная для работы. Как только я это обнаруживаю - я расстаюсь с этим человеком, пусть не в ту же секунду, чтобы не наказывать себя - я ведь завишу от него, он играет какие-то роли. Я жду, когда он доиграет, спектакли сойдут из репертуара или я смогу его заменить, и тогда происходит расставание. Это нормально, никто никому в вечной верности не клянется!

- Вы честно признаетесь, что «главное препятствие - это я сам». Преодоление себя это путь к чему?

- К самосовершенствованию! Каждый из нас состоит из разных качеств, противоречащих одно другому: я хочу одного, а делаю противоположное, потому что и то тоже хочу. Нужно выбирать в какой-то момент, какое из «хочу» важнее. Это и есть преодоление себя. Это все время происходит. Хочу быть знаменитым и отдыхать хочу, хочу быть победителем и поспать подольше хочу. А победителем я не стану, если я поздно буду вставать. Меня в это время другие обыграют, те, которые рано встают! И на сцене преодоление себя - почему я должен все время хотеть играть? Например, когда плохое настроение. Наша профессия - это вообще полностью преодоление себя. Настроение никогда не совпадает с тем, что нужно играть на сцене. А играть нужно очень хорошо, это колоссальное напряжение, это особое состояние, которое все состоит из преодоления! Это требует огромной силы характера, целого ряда качеств, которые вообще редко встречаются в человеке. В актерской профессии, в театральном деле, это просто необходимо - если этого нет, то ничего не получится даже при большом таланте!

***

В программке к постановке К.А. Райкина «Шантеклер», удивительно сильной по энергетике и необыкновенно тонкой по заложенному смыслу, для зрителей были написаны следующие слова: «Люди бывают бескрылыми и окрыленными. Пусть наш спектакль добавит вам хоть немного перышек…». Главное действующее лицо - петух - верил, что пением будит зарю и поднимает солнце! И режиссер своим пожеланием дал публике нужный в тот момент посыл. Так же, как и в праздничный мартовский вечер в Дубне Константин Аркадьевич своим даром - актерским мастерством, поэзией, словом окрылит каждого в зрительном зале. Актер верит в силу искусства, а зрители искренне поверят ему! И солнце по имени Райкин для нас непременно взойдет!

***

Считанные дни остаются до творческого вечера героя нашего театрального времени. И свершится историческое событие для культурной жизни наукограда Дубна, которое навсегда останется его достоянием, вдохновением от исполнения заветной мечты. К.А. Райкин достиг наивысших актерских высот, сумев разрушить рамки амплуа и подняться на высоту мастерства, как комедийного, так и драматического. Он создал жизнеутверждающий театр, ориентированный на тех, кем движет интерес и любовь к искусству, кто готов испытывать на себе этот особый миг соединения с истиной.

Беседовала

Элеонора ЯМАЛЕЕВА

Фото с официального сайта театра «Сатирикон»

www.satirikon.ru